Абе Моисеевичу Хенкину — 103 года. Вместе с воинами 247-й пограничной дивизии он сражался с гитлеровцами на подступах к Москве. Участвовал в ликвидации прорыва фронта под Харьковом, в форсировании Южного Буга и Днестра, в освобождении Смоленска, бессарабских, румынских, венгерских и чехословацких городов. В августе 1945-го был направлен в Маньчжурию. Не раз оказывался на волосок от смерти. Нет сомнений, что история жизни заслуженного ветерана тянет как минимум на книгу, а то и на кинокартину. К сожалению, Аба Моисеевич остаётся преданным лучшим чекистским традициям — немного рассказывает о себе…
Человек-эпоха
В глухом брянском селе записывали новорождённого. Неторопливой рукой раввин выводил: «1916 года, июля 23 дня. Отец Хенкин Моисей Абрамович, мать Хенкина Берта Ефимовна». И имя малыша — Аббе, что в переводе означает «радость отца». Порадовать мужа Берте в самом деле очень хотелось. Ещё в апреле Моисея Абрамовича забрали на фронт. Появление на свет здорового сына давало надежду на продолжение рода и вместе с тем на то, что когда-нибудь настанут лучшие времена. Главное выкормить, а там, глядишь, закончится война, вернётся домой любимый. О ранении Моисея стало известно через год. А ещё через полгода он вернулся калекой. Но зато живой! Стойкий, уверенный в себе, он и не думал сдаваться. Чтобы заработать на кусок хлеба, справил протезы, посадил в повозку жену и детей и уехал в Брянск — трудиться в артели инвалидов. Аба Моисеевич часто вспоминает отца, тот прожил почти столько же, чуток не разменял сотню. А вот с мамой попрощался в детстве, и было это более 90 лет назад. После длительной болезни Берта умерла, когда сыну исполнилось десять. В биографии Хенкина немало вопросительных знаков. Как глубоко верующая еврейская семья приняла идеалы революции, как выжила в период голода и репрессий? Многое не припомнить за давностью лет, и уж точно не у кого расспросить. В советское время «лишнюю» букву «б» в имени Аббе выкинул чиновник, делая запись в его свидетельстве о рождении. Заменил и окончание. Кто бы подумал, что мальчик с необычным коротким именем станет крепким стержнем рода Хенкиных. Спустя сто лет к его фамилии журналисты приклеят звучный эпитет «человек-легенда» и даже «человек-эпоха». А тогда перед ним только распахивался его век. Непростой, полный тревог и испытаний.
С огнём большевистским в груди
С малых лет Аба рос вдумчивым и начитанным. Учился отлично, окончил 9 классов школы «имени 3-го Интернационала». Советское воспитание выдернуло его из религиозных устоев, но взамен одарило задорным пионерским детством, о котором даже сейчас Аба Моисеевич вспоминает с улыбкой. Иногда его фамилия попадала на страницы газет, мальчиком не раз выступал на городских митингах. В 1934 году, окончив среднюю школу, он поступил в МГУ имени М. В. Ломоносова, на только что образованный факультет — исторический. Если вы думаете, что тогда провинциальным мальчишкам поступать было легче, чем сейчас, уточню, что характеристика и аттестат должны были быть блестящими. И Аба с честью выдержал все экзамены. В 1937 году как отличник он участвовал в военном параде на Красной площади в честь 20-летия революции. Чеканил шаг в составе отряда студентов — допризывников высших учебных заведений. В 1940-м по распределению из университета начал работать инструктором отдела пропаганды Центрального комитета комсомола города Москвы.
За две недели до войны
Великая Отечественная застала Хенкина в Москве. В тот день он уже ясно понимал, что станет контрразведчиком. Ещё в начале июня энергичного комсомольца вызвали в управление НКВД СССР на собеседование. — Захожу, передо мной комиссия из трёх человек, — вспоминает Аба Моисеевич. — Один из них — военный, на петлицах — красные кубики. Разговор короткий. Сказали, что идёт комплектование воинских частей, меня рекомендовали на службу. Так за две недели до войны я попал в контрразведку. Почему именно ему предложили столь ответственную работу, Хенкин удивляется до сих пор. Комиссия никаких пояснений не давала. — Видимо, я им понравился. Видят, парень сообразительный, внешне опрятный. Неплохо учится и хорошо зарекомендовал себя, — рассуждает он. — Ведь кадры должны быть образованными! Конечно, я сразу согласился. Для меня было почётно служить в органах госбезопасности. В первые дни войны Хенкина вызвали снова. Экстренно решался вопрос о профессиональной подготовке. Тогда в Москве при Управлении особых отделов НКВД организовали пятидневные курсы. Занимались по 12 часов в сутки. Помимо военного дела, изучали спецдисциплины: как работать с агентурой, как выявлять изменников, дезертиров, шпионов и их пособников всех мастей, как строить отношения с командованием и подчинёнными. Осваивали радиодело и другие способы связи. Учебный процесс требовал предельного напряжения сил. Выпускник истфака обо всём узнавал впервые. Ему предстояло быть не «кабинетным» работником, а оперативником, готовым в любой момент вступить в бой.
Моисей Абрамович Хенкин
Студент 1-го курса МГУ имени М. В. Ломоносова. 1934 год
Вдохновенно и смело Аба Моисеевич чуть задерживает в руках фотографию, где он до неузнаваемости молод, не по-студенчески коротко стрижен и ещё не ведает ужасов войны. Снимок сделан по окончании курсов, когда ему было присвоено звание «лейтенант». 10 июля в должности помощника оперуполномоченного особого отдела НКВД СССР Аба Хенкин прибыл на Калининский фронт — в 247-ю стрелковую дивизию 31-й армии, костяк которой сформировали из пограничников Туркестанского округа. Дивизия сражалась на подступах к Москве. В октябре её перебросили в район Ржева и Волоколамска. В кровопролитных боях она понесла невосполнимые потери убитыми и ранеными, фактически перестала существовать, но знамя воины-чекисты сохранили… Страха Аба Хенкин не испытывал. Ни смерти, ни ранений не боялся. Даже остаться калекой, как отец, не пугало. К тому же поначалу, в июле 1941-го, в двадцати километрах от линии фронта продолжалась самая обычная жизнь. Не все осознавали, что происходит… На передовую он попал в августе. — Было трудно, — вздыхает ветеран. — Советские войска отступали. Немцы оказались подготовлены лучше нас, превосходили в техническом обеспечении. У солдат вермахта было много автоматического оружия, у наших бойцов — лишь старенькие «трёхлинейки». Не хватало нам и боеприпасов, в то время как германские войска не жалели ни пуль, ни снарядов. Объём задач, возложенный на плечи молодого контрразведчика, был колоссален. Он шёл вместе с полком, оказывал помощь командованию в укреплении боевого духа, обеспечивал безопасность при оборонительных и наступательных операциях, боролся с подрывной деятельностью в части.
На тайном фронте
В апреле 1943-го, когда военная контрразведка вышла из-под крыла органов государственной безопасности, старшего лейтенанта Абу Хенкина зачислили в Главное управление контрразведки СМЕРШ Народного комиссариата обороны СССР. Назначили на должность оперуполномоченного отдела СМЕРШ при 133-й стрелковой дивизии. Работа сконцентрировалась на противостоянии разведорганам фашистской Германии. Летом 1943 года при подготовке наступательной операции зафронтовая группа СМЕРШ прибыла в один из населённых пунктов. Расквартировалась. — Дело было вечером, все отправились спать, — вспоминает майор в отставке. — А утром увидели, что улица завалена немецкими агитками — копиями партийных билетов с портретом Сталина. Чёрные, смешанные с грязью буквы приковывали взгляд контрразведчика: «Бойцы и командиры Красной армии! Сталинской власти не быть! Он ведёт вас к поражению». Аба Хенкин осторожно поднял листовки, долго вертел в ладони. Скомкал. В голове рефреном продолжало звучать написанное: «Пропуск действителен до конца войны для неограниченного числа командиров, бойцов и политработников РККА…» Изменникам обещали не причинять вреда, а напротив, обеспечить защиту. Первое желание — порвать и выбросить. Но нет, не должно остаться никаких следов. Вдвоём с помощником-лейтенантом кинулись собирать агитки по деревне. Жгли спешно, вполголоса обсуждая оперативность доставки фашистской пропаганды к их новому месту дислокации. Опыт подсказывал, что кто-нибудь из бойцов вполне мог оставить несколько экземпляров себе, «на всякий случай» или попросту не разобравшись. Так и произошло. Контрразведчик выяснил, что около десяти военнослужащих действительно сохранили мятые «пропуска». Обыскать, привлечь их к ответственности как потенциальных предателей? Что дальше? Суд, штрафбат, вероятная гибель? Мозг оперуполномоченного закипал от поиска верного решения. Понимал, что судьба каждого из этой десятки — в его руках. Но ведь жизнь — не разменная монета, а главная ценность на пути к Победе. Бороться с вражеской пропагандой надо её же методами — силой слова! Старший лейтенант Хенкин начал по очереди вызывать бойцов к себе на беседу, в том числе и тех, у кого, по имеющимся данным, были фашистские листовки. Расспрашивал о причинах, побудивших спрятать агитку, о сомнениях. Веско убеждал в ошибочности мыслей и глупости намерений. Ведь перебежчики обрекли бы на страшные испытания не только себя, но и своих близких родственников. В итоге все десять листовок в тот же вечер легли на стол контрразведчика. — После этого случая, — рассказывает Аба Моисеевич, — за всю войну в частях и подразделениях, где я служил, не было ни одного дезертира и перехода на сторону противника.
Сотрудники отдела контрразведки 31-й армии. Старший лейтенант Аба Хенкин — третий справа во втором ряду. Деревня Десятина Калининской области. Июль 1942 года
Внимание к деталям
24 января 1944 года приказом Главного управления контрразведки СМЕРШ Абе Хенкину присвоили воинское звание «капитан». А в июле того же года его перевели в подразделение, осуществлявшее контрразведывательное обеспечение 648-го батальона связи 51-го стрелкового корпуса 2-го Украинского фронта. В освобождённых сёлах и городах работы хватало. Осенью 1944 года благодаря бдительности Абы Моисеевича удалось задержать группу фашистских диверсантов. — Мы получили ориентировку о том, что германская сторона массово забрасывает к нам в тыл агентов из числа советских военнопленных и предателей, — рассказывает он. — Причём противник был хорошо законспирирован — в форме красноармейцев, с настоящими документами. Я дал подчинённым команду: небольшие советские подразделения, которые идут в тыл, задерживать. Через несколько дней патруль остановил одно из таких. Капитан Хенкин тут же прибыл на место задержания. В ходе опроса выяснил, что военнослужащие отстали от своей части и пытаются разыскать её. Первое, за что зацепился взгляд опытного смершевца, — звёздочки на погонах. Они немного отличались от тех, что носили советские офицеры. Второе — не тот оттенок петлиц. Третье — качество сукна формы. Всё выглядело подозрительно. — С документами вроде всё в порядке, — вспоминает Аба Моисеевич. — Только странички скреплены дефицитной для Советского Союза медной проволокой. У нас же документы сшивали или обычной железной, которая ржавела и оставляла следы, или вовсе грубой ниткой. В эти секунды решалась судьба диверсантов. Не шевельнув бровью, Аба Хенкин предложил бойцам отдохнуть с дороги, поесть и заночевать в расположении части. Сам же кинулся вызывать подкрепление. Через пару часов шпионов задержали. Оперуполномоченному капитану Хенкину за задержание опасного противника вручили орден Отечественной войны 2-й степени. Наградной лист свидетельствует, что Аба Моисеевич «своей энергичной и инициативной работой контрразведчика оказал большую практическую помощь командованию батальона связи в обеспечении его боеспособности… сумел задержать и разоблачить четырёх немецких агентов-разведчиков, которые направлялись противником для военной разведки в тылу и на ближнем крае расположения наших войск». Кроме того, отмечалось, что он задержал 9 дезертиров и 17 разных подозрительных лиц.
Образ полюбившегося многим читателям капитана Павла Алёхина из книги «Момент истины» писатель Владимир Богомолов срисовал как раз с таких офицеров СМЕРШ, как капитан Аба Хенкин
Не всякий немец был врагом
Кто были эти «подозрительные лица», указанные в наградном листе? — Без следствия не разберёшь, — говорит ветеран. — Шпионы, диверсанты или перебежчики… На нашем участке случалось, немцы переходили линию фронта и поодиночке, и группами. Мы только допрашивали их и отправляли в тыл для дальнейших разбирательств. Что происходило на суде, я не могу знать, не отслеживал их судьбы. Не знаю, чем это объяснить, но острой вражды к пленным я не испытывал. Отношение было скорее нейтральное, без злобы. Убивают врага на передовой. Пленного же перевоспитывают. Это важно. Да, мы помнили лозунг «Бей немцев!». Я нигде этого не афишировал, но не всякий немец был врагом. Допустим, попал офицер вермахта в плен: интеллигент, врач, сдался сам или его взяли, не имеет значения. У нас он также стал врачом, лечил русских солдат и хорошо делал свою работу. Пускай это единичный случай, но я его запомнил... К сожалению, через 75 лет после Победы бывшему контрразведчику приходится особо подчёркивать, что сотрудники СМЕРШ никого не судили, не приводили в исполнение приговоры, не применяли мер наказания. Не имели на это право. Только оперативно-разыскная деятельность и досудебное следствие. Все начатые дела вместе с арестованными они передавали в распоряжение военной прокуратуры.
Во время службы в Маньчжурии. Чанчунь. Январь 1946 года
Проверен в боевой обстановке
Мифы, пришедшие из современного кино и фальсифицирующие историю, порой рассказывают о смершевцах как о жестоких палачах, отсиживающихся в тылу. Воспоминания Абы Хенкина и сохранившиеся документы свидетельствуют об обратном. Читаем наградной лист к ордену Красной Звезды. «25 марта 1944 года при устройстве переправы через реку Днестр в районе села Липчаны Винницкой области капитан Хенкин будучи вместе с сапёрами под огнём противника руководил заготовкой и доставкой лесоматериала… примером личной храбрости и отваги добился своевременного окончания работ. В результате этого наши части переправились через реку и выбили врага с выгодного рубежа обороны». Тот же наградной лист свидетельствует о событиях от 23 апреля 1944 года: «В составе роты сапёров отбивал атаки численно превосходивших сил противника в селе Гринчук, благодаря его храбрости и отваге атаки были отбиты». Он был на передовой — в тех же окопах, с солдатами и офицерами, с оружием в руках. Сколько раз смотрел смерти в лицо! Ведь контрразведчиков часто посылали в самое пекло, забрасывали в населённые пункты перед тем, как расквартировать там ту или иную часть. В среднем на фронте оперативник служил три месяца, после чего выбывал по смерти или ранению.
Майор Аба Хенкин — старший преподаватель школы Главного управления контрразведки МГБ СССР, начальник социально-экономического цикла. Хабаровск. 1951 год
Под счастливой звездой
Абе Хенкину везло. Он помнит, как прямо перед ним упал и почемуто не разорвался артиллерийский снаряд. И как вражеские танки, атаковавшие его подразделение, вдруг остановились буквально в сотне метров, так и не преодолев заснеженную поляну. Оказалось, под снегом — болото, в котором увязли гусеницы машин. Или вот ещё случай удивительного везения. — Вместе с командиром мы пошли на обход боевых позиций. Остановились у пулемётчика. Командир начал расспрашивать бойца о каких-то деталях. А я двинулся вперёд узнать обстановку. Через минуту за спиной раздался взрыв. Прямо на позицию пулемётчика, где стоял командир, угодил снаряд. Оба погибли. Не может забыть Аба Моисеевич и тот день, когда получил приказ срочно, несмотря на плотный и точный артиллерийский огонь, выдвинуться к дивизиону, замаскировавшемуся в лесу, в полукилометре от штаба. Добраться туда можно было только по открытой местности, в поле ты — как на ладони. Но он смог. К тому времени за два военных года уже научился по звуку определять приближение смертоносного снаряда. Резкий гул, разрезающий воздух, прижал капитана к земле. Он упал, накрыл голову руками. Оглушило взрывной волной. Открыв глаза, увидел раскалённый осколок, впившийся в землю в нескольких сантиметрах от лица. Не растерялся, через минуту вскочил на ноги и поспешил выполнять поручение. Бог хранил? Рождённый за год до революции и воспитанный на идеалах своей эпохи, Хенкин не верил в бога. И позже не смог принять религию. Главное — моральным законам не изменял. Сколько людей ему удалось спасти и сколько не сломать судеб…
Когда смолкли орудия
О том, что война скоро закончится, Аба Хенкин узнал за два дня до Победы. В штаб пришло секретное донесение. И утаить эту новость от товарищей ему было труднее, чем ходить в разведку, признавался ветеран позже. Но если для многих Великая Отечественная закончилась 9 мая, то для него она продолжалась ещё несколько месяцев. 8 августа 1945 года СССР объявил войну Японии. Тогда же Абу Хенкина направили на Дальний Восток оперуполномоченным управления контрразведки СМЕРШ Забайкальско-Амурского военного округа. Так из австрийского города Баден он попал в столицу Маньчжурии город Чанчунь, а тогда — Синьцзин. — Квартировали в Чанчуне полгода, — вспоминает, листая снимки, Аба Моисеевич. — Было не до отдыха. Я исполнял обязанности следователя, занимался допросами пленных японских офицеров. И спустя 75 лет Хенкин считает важным уточнить, что никакой грубости и насилия в допросах с японцами не допускалось. И арестовывали не всех. Большинство задержанных вскоре отправляли в тыл на работы. Вот что интересно. По протоколу все допросы следователь проводил при помощи переводчика. Но видел, что японцы и так понимали его вопросы. Это немало удивляло. Как-то, допрашивая пленного генерала, Аба Моисеевич даже поинтересовался, откуда тот хорошо знает русский. Генерал пояснил: чтобы победить народ, надо владеть его языком. Он просто обязан был выучить… Тогда, в 1945 году, Аба Моисеевич лично убедился в том, что Япония задолго до начала Великой Отечественной войны планировала нападение на Советский Союз и готовилась к этому в коалиции с Германией.
У амурских берегов
В апреле 1946-го Аба Хенкин вернулся на родину — в Советский Союз. Получил предписание к новому месту службы — в Хабаровскую школу Главного управления контрразведки МГБ СССР. Так опытный офицер стал преподавателем, а затем начальником социально-экономического цикла. Работа была строго засекречена. Ещё бы, ведь здесь готовили будущих чекистов — оперативников для органов госбезопасности всего Дальнего Востока и Сибири. Наступившая мирная жизнь воодушевляла. — Я вспоминаю с большим удовольствием время службы, и особенно годы в Хабаровске, — признаётся бывший контрразведчик. — Это, как бы вам объяснить, совершенно другое внутреннее состояние. Когда в военной форме я шёл по улицам города, то чувствовал, с каким уважением люди относятся ко мне. И меня переполняла гордость. Кстати, именно в Хабаровске Аба Моисеевич познакомился с будущей женой, Александрой Павловной. Старший лейтенант Мелихова также служила в контрразведке.
Назад к истории
В апреле 1953-го, после увольнения в запас, Аба Моисеевич переехал в Смоленск. Работал в областном краеведческом музее, впоследствии стал его директором. Вёл активную общественную жизнь, читал лекции по истории. Вот когда пригодилось полученное до войны образование! Он стоял у истоков создания, а потом возглавил Смоленский государственный объединённый исторический и архитектурно-художественный музей-заповедник. В общей сложности проработал в нём 32 года — с 1953 по 1985-й. Благодаря энтузиазму Абы Хенкина музей стал крупным научно-исследовательским учреждением. После гибели Юрия Гагарина историк помогал его жене Валентине Ивановне организовывать музей в честь первого космонавта. В 1993 году семья Хенкиных вернулась на малую родину, в Брянск.
Несмотря на почтенный возраст, Аба Хенкин в деталях помнит события прошлого. Музей «Смоленщина в годы Великой Отечественной войны» — его главное детище
Это было давно
С каждым годом он всё меньше рассказывает о войне. «Всё это было давно, не принимайте близко к сердцу. А может, и не было ничего…» — отшучивается он на вопросы журналистов. Но нет. Было. Не дадут соврать ордена и медали, которые Аба Моисеевич разместил на стареньком пиджаке. Самые памятные из них: ордена Красной Звезды и Отечественной войны 2-й степени, медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941– 1945 гг. », «За победу над Японией». Не дадут соврать и фотографии. Когда-то каждая из них была тщательно приклеена за уголки к странице альбома. Сегодня снимки хранятся стопками, ведь на обороте — бесценная информация: даты, фамилии, номера батальонов и мест дислокации. С недавних пор брянские журналисты частенько берут их для иллюстрирования материалов. Он не читает публикации о себе ни в газетах, ни в журналах, потому что подводит зрение. Не смотрит телевизор. В последнее время даже на улицу выходить тяжело. Но он рад каждому гостю. Не привык жаловаться и никогда не сетует на жизнь. Мудростью и тёплой иронией светится его усталый взгляд. — Вы меня только героем не делайте! А то подумают потом: «трепач из контрразведки», — с юмором заканчивает он нашу беседу. — Об остальном рассказать не могу. Нельзя, пока я жив… Наверное, немного нас, смершевцев, осталось…
Фото автора и из личного архива Абы ХЕНКИНА.
