Работа среди военнопленных противника

По своим масштабам, размаху задействован­ных оперативных сил и средств оперативно­-розыскная и следственная работа, проделан­ная органами советской военной контрразведки по фильтрации военнопленных враже­ских армий в ходе и по окончании Второй мировой войны, не имеет аналогов в истории спецслужб мира.

Осенью 1941 г. гитлеровские войска поте­ряли былой темп наступления. Блицкриг провалился. Красная Армия, которая, как каза­лось в Берлине, перестала существовать, вос­стала из пепла и оказывала упорное сопротив­ление. На отдельных участках ее соединения переходили в контрнаступление. В плен все чаще попадали не только рядовые, но и офи­церы фашистских войск. К 1 января 1942 г. их численность возросла до 9 тыс., а после пора­жения вермахта под Сталинградом в плен попало 151 тыс. 246 человек, в их числе 2 тыс. 500 офицеров, 24 генерала во главе с фельдмаршалом Паулюсом.

Всего с 22 июня 1941 по 8 мая 1945 г. советские войска пленили 4 млн 377,3 тыс. военнослужащих противника. После разгрома Квантунской армии их число увеличилось еще на 639 тыс. 635 человек. Однако не все взятые в плен направлялись в лагеря. На завершающем этапе войны после первичной проверки значительная часть пленных репатриировалась на родину. В общей сложности из прифронтовой полосы возвратилось домой 680 тыс. человек из числа бывших военнослужащих гитлеровской армии и 64 тыс. 888 – армии Японии. Более 183 тыс. человек было отправлено на родину даже без оформления на них документов на репатриацию.

Наряду с военнопленными на территориях стран Восточной Европы, освобожденных от фашизма, были интернированы и помещены в лагеря 208 тыс. 239 человек, «способных носить оружие», и 61 тыс. 573 функ­ционера низовых фашистских партийных и административных органов. Это было сде­лано в целях пресечения террористических актов и диверсий в тылу наступавших совет­ских войск.

С.Н. Карташов
С.Н. Карташов
Капитуляция немецких войск в Берлине 2 мая 1945 г. Художник П. Кривоногов
Капитуляция немецких войск в Берлине 2 мая 1945 г. Художник П. Кривоногов

Для содержания военнопленных на терри­тории СССР и других государств помимо 24 фронтовых приемно-пересыльных лагерей были сформированы и действовали 72 дивизионных и армейских пересыльных пункта, более 500 стационарных лагерей, 214 спецго­спиталей, 421 рабочий батальон, 322 лагеря органов репатриации военнопленных, интер­нированных и иностранных граждан.

Первичную проверку и фильтрацию боль­шая часть военнопленных проходила на диви­зионных и армейских приемно-пересыльных пунктах, которые располагались в полосе дей­ствий каждой армии на глубине 30-40 кило­метров. В последующем основная работа с ними проводилась во фронтовых лагерях, которые размещались на расстоянии 150-200 километров от линии передовой. В зависимо­сти от обстановки их количество и вмести­мость менялись. Так, в период наступатель­ных операций в январе-марте 1945 г. на 2-м Украинском фронте было развернуто пять приемно-пересыльных лагерей, а на 3-м и 4-м Украинских фронтах - по три.

В этих лагерях органами «Смерш» осуще­ствлялась глубокая и всесторонняя проверка военнопленных. В полном объеме используя имеющиеся оперативно-технические воз­можности, проводились необходимые аген­турные и следственные мероприятия, направ­ленные на выявление сотрудников спецслужб противника, изобличение военных преступ­ников. В ходе проверки подбиралась агентура для последующего внедрения в подразделе­ния Абвера и «Цеппелина», а также добыва­лась разведывательная информация.

Основная тяжесть этой работы легла на плечи сотрудников 2-го отдела ГУКР «Смерш» НКО СССР, которые координировали дея­тельность управлений фронтов по работе сре­ди военнопленных, осуществляли их информационное обеспечение и принимали актив­ное участие в проверке перспективных дел. В июне 1943 г. отдел возглавил и до конца войны руководил его работой полковник Сер­гей Николаевич Карташов. Его феноменаль­ная память и невероятная работоспособность поражали даже немало повидавших на своем веку контрразведчиков. Он наизусть знал материалы большинства дел, помнил сотни имен, фамилий и псевдонимов разоблачен­ных агентов.

Ежедневно им готовились и направлялись руководству «Смерш», Генерального штаба и в другие инстанции десятки докладных и оперативных сводок, а в управления фрон­тов уходили распоряжения и ориентировки. В период наступления советских войск он неделями не покидал своего кабинета — анализировал поступающую информацию, вырабатывал рекомендации и совместно с контрразведчиками на местах обеспечивал их реализацию.

Немецкие военнопленные на улицах Витебска
Немецкие военнопленные на улицах Витебска

В работе среди военнопленных главное внимание полковника Карташова, его подчиненных, оперативников и следователей было сосредоточено на решении контрразведывательных задач. В этой уже не воюющей многомиллионной армии бывших военнослужа­щих гитлеровской Германии и милитарист­ской Японии таились тысячи сотрудников спецслужб, которые все еще были опасны. Завербованная и подготовленная ими агенту­ра продолжала стрелять в спину бойцам и командирам Красной Армии, мешая восстановлению мирной жизни на освобожденных территориях.

Это была тяжелая и изнурительная борьба с сильным и коварным противником, для которого не существовало секретов в раз­ведке и контрразведке. Бывшие сотрудники Абвера и «Цеппелина», полиции безопаснос­ти, СД и ГФП, за плечами которых был многолетний опыт оперативной работы, боро­лись до конца. Им было что терять. В случае разоблачения их неминуемо ждал суд воен­ного трибунала, а тот не скупился на смерт­ные приговоры.

Начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР комиссар госбезопасности II ранга В.С. Абакумов жестко контролировал работу на этом участке и глубоко вникал в большинство значимых оперативных разработок.

Организаторские способности полковника Карташова, инициатива и творчество его подчиненных в короткие сроки обеспечили создание эффективной системы поиска среди военнопленных сотрудников вражеских спец­служб и их агентуры. В ее основе лежала хорошо поставленная работа с негласным аппара­том. С его помощью осуществлялась проверка подозреваемых, проводились наиболее ост­рые и сложные оперативные мероприятия.

Полученные через агентуру материалы в последующем использовались для легализа­ции и документального закрепления фактов шпионской, диверсионной и террористичес­кой деятельности разрабатываемых лиц. В спецсообщениях и докладных управлений «Смерш» фронтов работа с агентурой и результаты ее использования среди военнопленных стояли на одном из первых мест.

Колонна немецких военнопленных на улицах Берлина
Колонна немецких военнопленных на улицах Берлина
1. Постановление на арест военнопленного сотрудника немецкой разведки майора Э. Хохенштайна. 25 октября 1945 г. 2. Обвинительное заключение по делу военнопленного сотрудника немецкой разведки майора Э. Хохенштайна. 3 января 1946 г. 3. Показания военнопленного Карла Зюре о складах с оружием и взрывчаткой на территории Латвии и Литвы. 5 августа 1949 г. 4. Докладная записка в ГУКР «Смерш» об итогах агентурно-оперативной работы среди военнопленных противника. 1944 г. 5. Сообщение по ВЧ-связи в НКВД СССР о количестве военнопленных, содержащихся во фронтовых лагерях и на сборных пунктах. 15 мая 1945 г.
1. Постановление на арест военнопленного сотрудника немецкой разведки майора Э. Хохенштайна. 25 октября 1945 г. 2. Обвинительное заключение по делу военнопленного сотрудника немецкой разведки майора Э. Хохенштайна. 3 января 1946 г. 3. Показания военнопленного Карла Зюре о складах с оружием и взрывчаткой на территории Латвии и Литвы. 5 августа 1949 г. 4. Докладная записка в ГУКР «Смерш» об итогах агентурно-оперативной работы среди военнопленных противника. 1944 г. 5. Сообщение по ВЧ-связи в НКВД СССР о количестве военнопленных, содержащихся во фронтовых лагерях и на сборных пунктах. 15 мая 1945 г.

В поисковой работе среди военнопленных результативным оказалось использование агентов-опознавателей. Захваченные во время проведения чекистско-войсковых операций и радиоигр вражеские агенты и диверсанты хорошо знали в лицо своих хозяев из Абвера и «Цеппелина», а также сослуживцев по разведшколам и курсам. После перевербовки они широко применялись в розыскной работе.

В последние годы войны эффективность этого вида деятельности настолько возросла, что при каждом лагере были созданы специальные группы агентов-опознавателей, численность которых порой достигала 10 человек. В конце 1944 г. и начале 1945 г. только УКР «Смерш» Ленинградского фронта с их помощью выявлено 54 вражеских агента.

Все эти меры не замедлили сказаться на результатах поисковой работы. Список разоблаченных сотрудников спецслужб противника неуклонно рос. Из управлений фронтов в ГУКР «Смерш» НКО СССР регулярно поступали спецсообщения и докладные записки о выявленных вражеских агентах. Тайная паутина разведывательных и диверсионных школ противника постепенно проступила перед военными контрразведчиками.

В сентябре 1943 г. в поле зрения контрразведчиков 2-го отдела УКР «Смерш» Южного фронта попал военнопленный — бывший лейтенант гитлеровской армии по фамилии Ритц. Первичная информация на него поступила от агента, опознавшего в Ритце офицера «Цеппелина», с которым тот встречался в штаб-квартире при Южной группировке фашистских войск. Ритц пытался убедить агента в том, что тот обознался.

В ходе дальнейшей оперативной разработки сотрудникам «Смерш» удалось получить дополнительные материалы, подтвердившие принадлежность Ритца к германским спецслужбам. На последующих допросах он признался в этом и подробно рассказал о структуре «Цеппелина», указал места дислокации основных центров и назвал фамилии их руководителей. В результате военные контрразведчики получили сведения о 17 кадровых сотрудниках и 25 агентах и диверсантах, заброшенных или готовящихся к выброске в тыл советских войск.

7 августа 1944 г. после короткого боя на правом берегу реки Прут в советский плен попала группа румынских военнослужащих. В их числе оказался раненый майор без каких-либо документов. Их отсутствие указывало на то, что ему было что скрывать от контрразведчиков УКР «Смерш» 3-го Украинского фронта.

Пока майор приходил в себя, были допрошены остальные военнопленные. Те долго не запирались и указали на двоих — Маринеску и Нацеску как сотрудников румынской разведки. При обыске у них обнаружили шифрблокноты и коды. С такими уликами им ничего другого не оставалось, как сознаться и назвать имя своего начальника — руководителя разведцентра «Н» 2-й секции генштаба румынской армии Ботезату.

Им-то и оказался раненый майор. Он выжил и в дальнейшем дал ценные показания, касающиеся не только структуры разведцентра, но и всех контрразведывательных и разведывательных органов Румынии, раскрыл три резидентуры, оставленные на освобожденных территориях Молдавии и Одесской области, назвал ценную агентуру, находившуюся у него на личной связи.

Этим же Управлением в сентябре 1944 г. во фронтовом лагере № 22 агентурным путем было установлено, что унтер-офицер Остермайер до его перевода в состав 219-го полевого резервного батальона проходил службу в абвергруппе-253 и принимал участие в осуществлении диверсий не только на территории Советского Союза, но и Италии.

Допрос пленного немецкого офицера
Допрос пленного немецкого офицера

Будучи допрошенным в управлении, Остермайер дал развернутые показания о составе абвергруппы-253 и абверкоманды-212, в которую она входила. Значительный интерес для контрразведчиков представляли сообщенные им сведения об объектах на территории Советского Союза и Италии, где планировалось осуществление диверсий, а также об операции гитлеровских спецслужб по закладке на территории Северной Италии 150 тайных складов с взрывчаткой. Назвал Остермайер и фамилии ряда агентов, которые должны были осуществить эти диверсии.

Вместе с тем в дивизионных и армейских приемно-пересыльных пунктах, а нередко и во фронтовых лагерях ввиду большой текучести оперативного состава и недостаточного практического опыта у ряда сотрудников «Смерш», не всегда удавалось выявлять профессионалов из Абвера и «Цеппелина». В связи с этим отдельные управления фронтов, стремясь скрыть эти недостатки в работе, представляли в ГУКР «Смерш» НКО СССР пространные докладные и спецсообщения: «О настроениях среди военнопленных немецко-фашистских войск», «О высказываниях военнопленных о действиях англо-американской авиации и положении в германском тылу», «О реагировании германских офицеров и солдат на угрозу вторжения англо-американских войск в Европу и оценке ими дальнейших перспектив для Германии».

Руководство «Смерш» не оставляло подобное бумаготворчество без внимания. Реакция была оперативной и предельно жесткой. Абакумов и Карташов требовали не подменять армейские разведывательные и политические органы и сосредоточить внимание на решении главной контрразведывательной задачи — выявлении среди военнопленных сотрудников специальных служб и их агентуры.

Допрос пленных немецких генералов
Допрос пленных немецких генералов

С каждым месяцем совершенствовалось мастерство военных контрразведчиков и накапливался положительный опыт. К началу 1944 г. в результате агентурно-оперативной и следственной работы среди военнопленных было выявлено немало сотрудников разведывательных, контрразведывательных и карательных органов противника, получены ценные сведения о структуре, формах и методах подрывной деятельности допроспленных немецко-фашистской, японской и других вражеских разведок, добыты материалы об их агентах, действовавших в войсках Красной Армии и в советском тылу.

На основе этих сведений, а также данных, полученных в результате внедрения агентуры в подразделения Абвера и «Цеппелина», проведенных радиоигр, в 1944 г. ГУКР «Смерш» НКО СССР был подготовлен и разослан в управления фронтов «Сборник материалов об органах германской военной разведки, действующих на советско-германском фронте». На местах он активно использовался в процессе выявления и изобличения вражеской агентуры. Всего за время войны среди военнопленных было установлено свы ше 2 тыс. бывших сотрудников разведывательных органов и других специальных служб фашистской Германии, около 900 — Японии. В их числе оказались лица, занимавшие видные руководящие посты в Абвере и РСХА.

Наряду с решением главной контрразведы-вательной задачи, связанной с выявлением и разоблачением сотрудников спецслужб противника и их агентуры, органами «Смерш» в процессе работы среди военнопленных добывалась ценная разведывательная информация. На ее основе Правительством СССР и Ставкой Верховного Главнокомандующего принимались важные политические и военные решения.

Только в мае — июле 1943 г. отделами УКР «Смерш» Центрального фронта в ходе допросов военнопленных и их последующей агентурной разработки было получено свыше десяти информаций разведывательного характера.

28 мая 1943 г. в Управление доставили немецкого перебежчика Шаафта из 86-й пехотной дивизии. То, что он сообщил на допросе старшему оперуполномоченному 3-го отделения 2-го отдела лейтенанту Тарабрину, а затем начальнику Управления генерал-майору Вадису, вызвало у них подозрение, что это очередная грандиозная провокация Абвера. Но чем больше говорил Шаафт, тем очевиднее становилось, что гитлеровцы готовятся к применению химического оружия.

Шаафт обладал феноменальной памятью и без запинки называл места дислокации заводов и армейских складов, на которые завозились химическое оружие и отравляющие вещества. Его показания через несколько дней подтвердил другой военнопленный. Их перекрестный допрос и последующая оперативная разработка показали, что Шаафт не является агентом Абвера, а сообщенные им сведения достоверны. В тот же день на имя начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР была направлена срочная докладная.

Колонна немецких военнопленных в районе Курска. 1943 г.
Колонна немецких военнопленных в районе Курска. 1943 г.
 
Немецкие военнопленные из батальона фольксштурма
Немецкие военнопленные из батальона фольксштурма

Другая разведывательная информация позволила вскрыть оперативно-тактический план гитлеровского наступления на Курском направлении. Накануне одной из решающих битв Великой Отечественной войны напряжение в советских и фашистских штабах достигло наивысшего предела. Слишком велика была цена успеха в предстоящем сражении. В той ситуации даже отрывочные данные, раскрывающие тайные замыслы противника, для советского командования представляли несомненный интерес.

5 июля огнем советской зенитной артиллерии был сбит самолет-разведчик. В плен попали оба летчика — Шрамм и Гайль. Молниеносные действия красноармейцев не позволили им уничтожить документы. Карта с условными пометками сразу привлекла внимание дивизионных контрразведчиков.

Докладная записка в ГУКР «Смерш» о результатах работы сборно-пересыльных пунктов на территории Румынии
Докладная записка в ГУКР «Смерш» о результатах работы сборно-пересыльных пунктов на территории Румынии

Пленных немедленно отправили в Управление контрразведки «Смерш» фронта. После недолгих запирательств в 4 часа утра они признались в проведении аэроразведки расположения советских войск и, спасая свои жизни, сообщили о численности и составе ударной группировки гитлеровцев, участвующей в наступлении на Курск. В 4.30 полученную информацию генерал-майор Вадис немедленно доложил по ВЧ-связи непосредственно начальнику ГУКР «Смерш» НКО СССР Абакумову.

Берлин. Апрель 1945 г.
Берлин. Апрель 1945 г.

В эти же дни при допросе другого военнопленного, Майера, удалось получить подробные сведения не только о новом самоходном штурмовом орудии «Фердинанд», но и узнать о местонахождении завода-изготовителя и системе его охраны.

Всего за годы войны контрразведчики «Смерш» совместно с сотрудниками других управлений органов государственной безопасности в ходе работы среди военнопленных добыли и передали в правительственные инстанции и военному командованию свыше 6 тыс. различных разведывательных документов.

Тяжелым испытанием для сотрудников «Смерш» стало выявление и разоблачение среди пленных военных преступников. Эта работа потребовала от них не только высочайшего профессионализма, но и большого гражданского мужества. В ходе очередной проверки или разработки оперативники и следователи вынуждены были вместе с палачами и их безвинными жертвами проходить все девять кругов фашистского дантова ада.

В многочисленных томах оперативных и уголовных дел, в скупых строчках запросов и протоколов допросов, актах Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников было излито море людского горя и страданий. Месяцами, а порой и годами, оперативники «Смерш» добывали доказательства преступной деятельности нацистов.

В годы войны и послевоенный период контрразведчиками во взаимодействии с другими управлениями органов безопасности было выявлено свыше 80 тыс. военных преступников. Эта работа во многом способствовала изобличению главных военных преступников нацистской Германии и милитаристской Японии, представших перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге, а также привлечению к уголовной ответственности их сообщников по агрессии на судебных процессах в Японии, Финляндии, Румынии и других государствах.

В разоблачении главных военных преступников большую роль сыграли заявления военнопленных генералов бывшей гитлеровской армии, опубликованные в печати и переданные в распоряжение советских обвинителей. Этому способствовали и выступления на Нюрнбергском процессе фельдмаршала Паулюса, генералов Бушенгагена, фон Фалькенштейна, Краппе, генерал-майора медицинской службы вермахта профессора Шрейберга и др.

2078 Просмотров