«Ни шагу назад!»

В первые два года войны тема дезертирства и измены Родине в форме перехода на сторону противника постоянно звучала в информации военной контрразвед­ки и заградительных служб. В приказе Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270 от 16 августа 1941 г., который зачитывался во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах, говорилось о стойкости и находчи­вости командиров, вышедших из окружения с оружием, а также о «позорных фактах сдачи в плен врагу».

Военное время обусловило принятие суровых законов. Положение на фронтах складыва­лось вначале не в пользу СССР. В связи с этим немецкая пропаганда имела определенные успехи. 4 декабря 1941 г. НКВД СССР напра­вил в ГКО сведения, полученные из особых отделов Западного, Северо-Западного, Южного, Юго-Западного и Ленинградского фронтов, о переходах военнослужащих на сторону противника, а также данные о пре­дотвращении таких попыток. Как видно из документа, за время с начала войны, по неполным данным, было совершено 102 групповых перехода общей численностью 1944 человека. Одновременно были пресече­ны намерения перехода на сторону врага 159 групп в составе 1874 военнослужащих и 2773 одиночных попытки совершить такого рода преступления. Кроме того, немецкие источ­ники, опубликованные в 1978 г. по материа­лам групп армий «Север», «Центр» и «Юг», свидетельствуют, что в ходе боев с 9 июля по 16 ноября 1941 г. советские войска потеряли пленными 2 млн 465 тыс. человек. Этот кон­тингент спецслужбы противника активно использовали в подрывной деятельности про­тив Красной Армии. В первые два года войны тема дезертирства и измены Родине в форме перехода на сторону противника постоянно звучала в информации военной контрразвед­ки и заградительных служб.

Структура Управления особых отделов НКВД СССР. Утверждено Наркомом внутренних дел СССР 15 августа 1941 г.
Структура Управления особых отделов НКВД СССР. Утверждено Наркомом внутренних дел СССР 15 августа 1941 г.

В директивах высших органов партии и правительства, в постановлениях Государст¬венного Комитета Обороны, в приказах Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии и нормативных документах контрразведки остро ставился вопрос о пресечении дезертирства и случаев измены Родине, которые расценивались руководством страны в условиях войны как самые тяжкие преступления. Сдача в плен военнослужащих с оружием в руках рассматривалась как предательство.

Немецкие танкисты в Белоруссии. 1941 г.
Немецкие танкисты в Белоруссии. 1941 г.

3 июля 1941 г. в своем обращении по радио к населению СССР, бойцам армии и флота И.В. Сталин говорил о немедленном привле­чении к суду военного трибунала, невзирая на лица, «всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны». После неудач в боях с немецко-фашистскими захватчиками по обвинению в трусости, в бездействии, отсутствии распорядительности, развале управления войсками, сдаче военнослужащи­ми оружия противнику без боя и за самоволь­ное оставление боевых позиций были аресто­ваны и расстреляны некоторые представители командного состава Западного, Северо-Запад­ного и Южного фронтов. В их числе оказался и командующий Западным фронтом генерал армии Д.Г. Павлов, впоследствии реабилити­рованный. В специальном постановлении ГКО от 16 июля 1941 г. осужденные за неудачи в боях с немецкими войсками девять коман­диров указанных выше фронтов были названы паникерами и трусами, забывшими свой долг перед Родиной, грубо нарушившими приказы, превратившимися в «стадо баранов, в панике бегущих перед обнаглевшим противником». В приказе Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270 от 16 августа 1941 г., который зачитывался во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах, говорилось о стойкости и находчи­вости командиров, вышедших из окружения с оружием, а также о «позорных фактах сдачи в плен врагу». При этом отдельные члены военных советов армий, командиры, политра­ботники и военные контрразведчики, назван­ные в приказе «особотдельщиками», упрека­лись в том, что в условиях окружения прояв­ляли растерянность, «позорную трусость» и не делали попыток предотвращения фактов сда­чи военнослужащих в плен.

Поставлена задача - выбить противника из деревни. 1941 г.
Поставлена задача - выбить противника из деревни. 1941 г.
Плакат художника А. Кокорекина. 1941 г.
Плакат художника А. Кокорекина. 1941 г.
Личный состав Особого отдела. 1941 г. Из архива И.Л. Устинова
Личный состав Особого отдела. 1941 г. Из архива И.Л. Устинова

Согласно этому приказу трусы и дезерти­ры подлежали расстрелу на месте. От бойцов и командиров требовалось сражаться в бою до последней возможности. Командиры и комиссары дивизий наделялись правами смещения командиров батальонов и полков, понижения их в должности до рядовых, а при необходимости и применения расстрела на месте. Приказ Ставки подтверждал нормы ведомственных приказов, изданных до вой­ны и с началом военных действий с фашист­ской Германией, которые предусматривали участие органов военной контрразведки в ведении следствия по делам военнослужа­щих и вольнонаемных Красной Армии, Военно-Морского Флота и войск НКВД СССР, обвинявшихся в измене Родине, а также членов их семей, которые лишались в связи с этими обвинениями пособий и дру­гой помощи государства. Документ был под­писан членами ГКО СССР И.В. Сталиным, В. М. Молотовым, маршалами Советского Союза С.М. Буденным, К.Е. Ворошиловым, С. К. Тимошенко и генералом армии Г. К. Жуковым.

К концу 1941 г. Управление особых отделов подвело некоторые итоги репрессий в отно­шении военнослужащих Красной Армии, которые в условиях войны были применены в соответствии с указанием высшего военно­политического руководства СССР. В доклад­ной записке НКВД СССР в ГКО сообщалось: «С начала войны по 1 декабря 1941 г. особыми отделами НКВД арестовано 35 738 чел[овек], в том числе: шпионов — 2343, диверсантов — 669, изменников — 4647, трусов и паникеров — 3325, дезертиров — 13 887, распространителей провокационных слухов — 4295, самострель­щиков — 2358, «за бандитизм и мародерст­во» — 4214. Расстреляно по приговорам — 14 473, из них перед строем — 411». В соответ­ствии с действующими нормативными документами репрессии коснулись и членов семей военнослужащих. По данным НКВД СССР, с момента Постановления ГКО от 17 июля 1941 г. по 10 августа 1942 г. к ответственности было привлечено 2688 семей изменников Родине, из них осуждены — 1292 человека.

Безусловно, с учетом экстремальности событий, когда речь шла о жизни и смерти страны, суровые меры властей и военного командования в отношении предателей,дезертиров, паникеров, членовредителей и граждан, уклонявшихся от выполнения своего священного долга, можно считать оправданными. Вместе с тем следует отметить, что конкретные обвинения военных и других лиц в предательстве или трусости подчас были несправедливы и распространялись на тех, кто честно выполнял свой долг, но из-за сложившейся ситуации нередко становился заложником объективных обстоятельств. Так, арестованный генерал армии Д.Г. Павлов на предложение следователя 3-го Управления НКО СССР приступить к показаниям о своей «предательской деятельности» заявил: «Я не предатель. Поражение войск, которыми я командовал, произошло по не зависящим от меня причинам. Я не изменник, злого умысла в моих действиях, как командующего фронтом, не было. Я также не виновен в том, что противнику удалось глубоко вклиниться на нашу территорию».

Преодолевая бездорожье. 1941 г.
Преодолевая бездорожье. 1941 г.

27 декабря 1941 г. И.В. Сталин подписал постановление ГКО СССР о государственной проверке (фильтрации) военнослужащих Красной Армии, бывших в плену или в окру­жении войск противника. Такая же процеду­ра, и даже более строгая, осуществлялась и в отношении оперативного состава органов госбезопасности. В пределах армейского тыла наркоматом обороны создавались сборно-пе­ресыльные пункты, на которые направлялись все военнослужащие, задержанные на осво­божденных от противника территориях. Про­верка осуществлялась оперативными сотруд­никами особых отделов при специальных лагерях в Вологодской, Ивановской, Тамбов­ской и Сталинградской областях. К марту 1942 г. функционировало 19 спецлагерей. В их задачу входила фильтрация военнослужащих, которая предусматривала выявление среди них изменников, шпионов и дезертиров, а также нескомпрометированных лиц, при­годных к дальнейшей службе в рядах Красной Армии и органах госбезопасности. По состоя­нию на 23 февраля 1942 г., особыми отделами в спецлагерях было проверено 128 тыс. 132 человека.

Руководство НКВД СССР и в дальнейшем неоднократно указывало начальникам особых отделов фронтов на важность жесткого кон­троля и тщательной проверки документов у всех лиц, передвигавшихся во фронтовой и прифронтовой полосе, на необходимость проведения кратких устных опросов задер­жанных и их тщательной фильтрации.

Такие меры были обусловлены постоянной активностью немецкой военной разведки, снабжавшей свою агентуру и диверсантов фиктивными документами, с использованием образцов, захваченных в период наступления у военнопленных и убитых военнослужащих, а также у населения временно оккупирован­ных областей.

 Архивные документы о проверке сотрудников военной контрразведки, бывших в плену или вышедших из окружения.
Архивные документы о проверке сотрудников военной контрразведки, бывших в плену или вышедших из окружения.

На основании данных особых отделов Действующей армии, а также информации, полученной от захваченной или перевербо­ванной немецкой агентуры, Управление осо­бых отделов НКВД СССР (наиболее интен­сивно с 1942 г.) готовило и рассылало по под­разделениям органов госбезопасности в виде ориентировок списки установленной агенту­ры противника, тайно переброшенной немецкой разведкой через линию фронта с разведы­вательно-диверсионными заданиями и пору­чениями о ведении пораженческой агитации. При аресте указанных в списках агентов гер­манской разведки все контрразведыватель­ные подразделения, включая войска по охра­не тыла Действующей армии, обязаны были информировать об этом Управление особых отделов НКВД СССР.

 

1017 Просмотров